Сайт состоит из двух частей. В этой части представлен подробный материал по всем разделам. В другой - представлена краткая информация о Достоевском и его творчестве.

Бесы

Глава третья


Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 »

                                              ПОЕДИНОК.

                                                      I.

На другой день, в два часа пополудни, предположенная дуэль состоялась. Быстрому исходу дела способствовало неукротимое желание Артемия Павловича Гаганова драться во что бы ни стало. Он не понимал поведения своего противника и был в бешенстве. Целый уже месяц он оскорблял его безнаказанно и всё еще не мог вывести из терпения.

Вызов ему был необходим со стороны самого Николая Всеволодовича, так как сам он не имел прямого
предлога к вызову. В тайных же побуждениях своих, то-есть просто в болезненной ненависти к Ставрогину
за фамильное оскорбление четыре года назад он почему-то совестился сознаться. Да и сам считал такой
предлог невозможным, особенно в виду смиренных извинений, уже два раза предложенных Николаем
Всеволодовичем. Он положил про себя, что тот бесстыдный трус; понять не мог, как тот мог снести
пощечину от Шатова; таким образом и решился наконец послать то необычайное по грубости своей
письмо, которое побудило наконец самого Николая Всеволодовича предложить встречу. Отправив
накануне это письмо и в лихорадочном нетерпении ожидая вызова, болезненно рассчитывая шансы к
тому, то надеясь, то отчаиваясь, он на всякий случай еще с вечера припас себе секунданта, а именно
Маврикия Николаевича Дроздова, своего приятеля, школьного товарища и особенно уважаемого им
человека. Таким образом Кириллов, явившийся на другой день поутру в девять часов с своим поручением,
нашел уже почву совсем готовую. Все извинения и неслыханные уступки Николая Всеволодовича были
тотчас же с первого слова и с необыкновенным азартом отвергнуты. Маврикий Николаевич, накануне
лишь узнавший о ходе дела, при таких неслыханных предложениях открыл было рот от удивления и хотел
тут же настаивать на примирении, но заметив, что Артемий Павлович, предугадавший его намерения,
почти затресся на своем стуле, смолчал и не произнес ничего. Если бы не слово, данное товарищу, он ушел
бы немедленно; остался же в единственной надежде помочь хоть чем-нибудь при самом исходе дела.
Кириллов передал вызов; все условия встречи, обозначенные Ставрогиным, были приняты тотчас же
буквально, без малейшего возражения. Сделана была только одна прибавка, впрочем очень жестокая,
именно: если с первых выстрелов не произойдет ничего решительного, то сходиться в другой раз; если
не кончится ничем и в другой, сходиться в третий. Кириллов нахмурился, поторговался насчет третьего
раза, но не выторговав ничего, согласился, с тем однако ж что "три раза можно, а четыре никак
нельзя". В этом уступили. Таким образом в два часа пополудни и состоялась встреча в Брыкове, то-есть в
подгорной маленькой рощице между Скворешниками с одной стороны и фабрикой Шпигулиных с другой.
Вчерашний дождь перестал совсем, но было мокро, сыро и ветрено. Низкие мутные разорванные облака
быстро неслись по холодному небу; деревья густо и перекатно шумели вершинами и скрипели на корнях
своих; очень было грустное утро. 

Гаганов с Маврикием Николаевичем прибыли на место в щегольском шарабане парой, которым правил
Артемий Павлович; при них находился слуга. Почти в ту же минуту явились и Николай Всеволодович с
Кирилловым, но не в экипаже, а верхами и тоже в сопровождении верхового слуги. Кириллов, никогда не
садившийся на коня, держался в седле смело и прямо, прихватывая правою рукой тяжелый ящик с
пистолетами, который не хотел доверить слуге, а левою, по неуменью, беспрерывно крутя и дергая
поводья, отчего лошадь мотала головой и обнаруживала желание стать на дыбы, что впрочем нисколько не пугало всадника. Мнительный, быстро и глубоко оскорблявшийся Гаганов почел прибытие верховых за новое себе оскорбление, в том смысле, что враги слишком, стало быть, надеялись на успех, коли не предполагали даже нужды в экипаже на случай отвоза раненого. Он вышел из своего шарабана весь желтый от злости и почувствовал, что у него дрожат руки, о чем и сообщил Маврикию Николаевичу. На поклон Николая Всеволодовича не ответил совсем и отвернулся. Секунданты бросили жребий: вышло пистолетам Кириллова. Барьер отмерили, противников расставили, экипаж и лошадей с лакеями отослали шагов на триста назад. Оружие было заряжено и вручено противникам.

Жаль, что надо вести рассказ быстрее и некогда описывать, но нельзя и совсем без отметок. Маврикий
Николаевич был грустен и озабочен. Зато Кириллов был совершенно спокоен и безразличен, очень точен в
подробностях принятой на себя обязанности, но без малейшей суетливости и почти без любопытства к
роковому и столь близкому исходу дела. Николай Всеволодович был бледнее обыкновенного, одет
довольно легко, в пальто и белой пуховой шляпе. Он казался очень усталым, изредка хмурился и нисколько
не находил нужным скрывать свое неприятное расположение духа. Но Артемий Павлович был в сию
минуту всех замечательнее, так что никак нельзя не сказать об нем нескольких слов совсем особенно.

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 »